Традиции православия: почему запорожские казаки держались православной веры?

kozakЗапорожье находилось на перекрестке трех конфессий — ислама, православия и католицизма.

Невозможно найти в истории Украины другую дату, которая бы так глубоко и разнопланово повлияла на судьбу украинского народа: 1492 — год основания казачества. Первые письменные упоминания о наших героических предках приходятся именно на это время. О них говорится в официальных документах Османской империи и Великого княжества Литовского.

В 2014 году украинскому казачеству исполнилось 522 года. История имеет множество свидетельств о различных сферах жизни жителей Запорожской Сечи. Прошлое земель Запорожского края в народном сознании традиционно ассоциируется с историей запорожского казачества.

Особенности генезиса казачества, историческая традиция, геополитические и природные условия его существования привели к формированию своеобразного православного мировосприятия запорожцев.

Известный историк Елена Апанович подчеркивает, что во времена существования запорожского казачества весь мир был верующим. Религия была основной формой мировосприятия, и поэтому даже атеистические идеи носили форму религиозных сект. Национально-освободительные движения, политические, военные конфликты имели религиозный характер и форму.

Религия сопровождала человека на протяжении всей его жизни — начиная с крещения при рождении и заканчивая причащением перед смертью и погребением, осуществлялись священником. На религиозных темах строилось искусство, значительная часть книг, выходивших в те времена, имела религиозный характер. Праздники, во время которых люди отдыхали и общались со своими близкими, были религиозными.

Поэтому мировоззрение запорожского казачества тоже имело религиозный характер и внешне проявлялось в традициях православия. Запорожье находилось на перекрестке трех конфессий — ислама, православия и католицизма. Почему же казачество традиционно придерживалось именно православия?

На Запорожье приходили люди в основном из украинских земель, входивших в состав России и Польши. Для них, мало знакомых даже с тонкостями православной религии, ислам был совсем чужим и непонятным, а «басурмане» сравнивались с низким понятием и были даже «хуже чем иудеи», которых сравнивали с собаками: «жид i собака — вiра однака». Кроме того, исторически сложилось так, что представители исламской веры — татары и турки — были врагами как Украины, так и для России и Польши. Они часто совершали набеги на их земли и наносили значительный ущерб населению. Понятно, почему татары и турки, а вместе с ними и их религия воспринималась запорожцами враждебно.

Неприятие казачеством католичества имеет не такие глубокие исторические корни. К 1569, то есть до принятия Люблинской унии, а также в первые годы существования Речи Посполитой веротерпимость была одной из характерных черт общественной жизни Украины. Только борьба запорожского казачества с татарами и турками шла под религиозными лозунгами. С приходом короля Сигизмунда III ситуация существенно изменилась. Правительство Речи Посполитой, а вслед за ним и польская шляхта, стали притеснять православие. В 1596 решением Брестского собора была ликвидирована православная церковная иерархия. Это вызвало оппозиционную реакцию со стороны православных священников, писателей и полемистов.

Но наибольшую опасность для правительства Речи Посполитой составляло казачество, которое уже в 1596 во время восстания во главе с Северином Наливайко громила имения сторонников унии, провозгласив лозунг защиты православия. Казачество проявило себя защитником православной веры и весной 1610, помешав попыткам митрополита Ипатия Потия склонить киевское духовенство к унии и подчинить себе местные церкви.

С тех пор защита православия для запорожцев стала означать защиту тех прав и свобод, на которые вела наступление польская шляхта. Можно согласиться с мнением Н.Марковина о том, что на «придерживание» запорожцами православной веры повлияло, между прочим, и сопоставление «претензий» католического и православного духовенства. Последние, как писал Марковин, в отличие от проповедников «веры барской», не ущемляли своим авторитетом ни в семье, ни тем более в общественном состоянии, уговаривая только действовать по совести.

Таким образом, преданность православию давала запорожцам дополнительные основания для ведения борьбы с католической Польшей и татарами и турками, исповедовали ислам. Запорожские вербовщики кричали на площадях и ярмарках: «Кто желает за христианскую веру быть посаженным на кол, кто хочет быть четвертован, колесований, кто готов терпеть всякие муки за святой крест … — приставай к нам».

Вполне естественно, что православная обрядность запорожцев имела много общего с обрядностью населения соседних украинских земель. Причиной этого была тесная связь Запорожья с Левобережной Украиной. Именно с ее территории приходило значительное количество людей, вливаться в военное общество; на Левобережье во многих из них оставались семьи, и поэтому зимой, в мирное время казаки ездили к своим родным.

Многие из запорожцев по собственной инициативе или по поручению Коша посещали Киевскую консисторию, Межигорский и другие украинские монастыри. Значительная часть духовенства прибывала на Запорожье именно с Межигорья, а запорожская старшина поддерживала достаточно тесные контакты с украинским духовенством. В XVIII в. было распространено хождение на Запорожье «странствующих дьяков» из Киевской академии, часто устраивались при казацких церквях. Религиозная литература на Запорожские Вольности поступала главным образом из Левобережной Украины.

Казачество видело оправдание жестокости войны в постулате о защите православной веры от мусульман и католиков. Частые походы заставили запорожцев значительно упростить религиозные обряды и придать им военного окраску. Стремление Коша руководить всеми сферами жизни Запорожья, в том числе и религиозной, привело к изменению традиционной системы управления церквями.

Специфика религиозности запорожцев ярко проявилась в отношении к представителям других конфессий и разных этносов. Запорожцы были заинтересованы в увеличении своей численности. Конечно, не следует абсолютизировать тот факт, что поскольку на Сечи традиционно не было женщин, там никто не рождался. Ведь территория Запорожских Вольностей вовсе не ограничивалась Сечью. И все же военное общество чувствовало постоянную потребность в пополнении: многих жителей Запорожья ежегодно забирали болезни, старость или войны. И долгое время главным источником пополнения рядов Запорожского Войска было принятие переселенцев из-за пределов Запорожья. Конечно, больше такого пополнения прибывало из соседних украинских земель, и большинство этих переселенцев исповедовало православную веру.

Вместе с тем на Запорожье находили приют евреи, болгары, сербы, грузины, волохи, поляки, литовцы, белорусы, черногорцы, татары, турки, калмыки, немцы, французы, итальянцы, испанцы, англичане … Капитан российской армии Зарульський, современник Новой Сечи, отмечал, что ради «приумножение войска» запорожские казаки принимали переселенцев без разбора веры, закона, родины и причин, которые заставили их покинуть ее ».

На Запорожье действительно принимались люди любого этноса, однако они должны были принять православную веру. Без выполнения этого условия переселенцы не имели права здесь проживать. Необходимость этого подчеркивается рядом документов. В приказе запорожским депутатам в Комиссии для составления нового Уложения о принятии в ряды Войска Запорожского говорилось так: «в Войско Запорожское из разных наций, для проживательства и службы малолетних и уже совершенных лет люди приходят, и по принятию ими закона Грекороссийского и на верность Ее Императорского величеству присяги, записываются на службу ».

В мемуарах и исторической литературе переводится процедура принятия в Войско. Прибывшего на Сечь обычно приводили к кошевому атаману, который спрашивал: «А веруешь в Бога?» Вновь прибывший отвечал: «Верую». — «И в Богородицу веруешь?» — «И в Богородицу верую». — «А ну, перекрестись!». Человек крестилась. Этим и ограничивалось выяснения религиозной принадлежности. В случаях, когда прибывший ни был православным, перед вступлением в Войско он должен был креститься в эту веру.

Так, в просьбе архимандрита Нефорощанського монастыря к Киевскому митрополиту о пострижении в монахи послушника Иова Крыжановского сообщалось, что этот послушник «польской нации, в городке Пенского от родителей евреинив, их оставил, и зашел в Сечь Запорожскую, тамо принял веру христианскую и крестный где будучи тамо начальником Межигорского монастыря иеромонахом Феодоритом … и невесты где ему имя Иов, а восприемники где ему были запорожские казаки Иван Быстрый и Артем Васильев ». В аттестате казака Василия Перехреста сообщалось, что он также родился в «Польской области», в еврейской семье, по собственному желанию прибыл в Запорожской Сечи, где был крещен в Сечевой Покровской Церкви начальником Киево-Межигорского монастыря, а восприемниками ему были запорожские казаки ». Иногда на Запорожье прибывали евреи, которые уже приняли христианство. Так, рожденный в Смеле в еврейской семье Иван Леонтьевич Ковалевский был еще в детстве крещен матерью, после чего семья переехала в Новый Кодак. На Запорожье Ковалевский сначала служил в Войске, а позже стал иереем в Святотроицкой Самарчицькой церкви.

В некоторых случаях казаки привозили на Запорожье малолетних представителей других конфессий и крестили их. Так, запорожцы в Балте похитили из колыбели поляка, привезли его на Сечь и крестили. В Хотине полковой есаул Василий Рецептов похитил малолетнего еврея, привез его на Запорожье и окрестил, назвав Семеном Чернявским. Казаки спасли от гибели малолетнего поляка, которого назвали Григорием Покотило. Атаман привез его на Сечь, где крестил в православную веру.

Кош, руководствуясь экономическими и политическими интересами, заботился об увеличении контингента Войска и количества рабочих рук на Запорожье. Поэтому казаки, приняв в свои ряды перекрещенных представителей других конфессий, независимо от их этнической принадлежности, не оказывали им никаких притеснений, и те имели возможность получить руководящие должности в Войске. Так, вышеупомянутый Григорий Покотило стал куренным атаманом. Сын польского помещика Алексей Григорьевич (Белицкий, Бельский) занял такую ​​же должность. Бывший крымский мурза Иван Чугуивець стал военным писарем.

Однако приведенные факты не могут служить основанием для того, чтобы утверждать: «Нигде не было такой терпимости к различным верам, как это мы видим на Запорожье». Казачество совсем по-разному относилось к своим единоверцам и представителей других конфессий. Запорожцы, считая своим долгом защиту православных от мусульман и католиков, довольно часто совершали набеги на татарские и турецкие земли с целью отбить пленников, захваченных иноверцами на территориях, населенных православными. При ведении боевых действий с Турцией запорожцы довольно часто отражали пленных православных, которым не оказывалось никаких препятствий в возвращении на родину. Когда казаки под командой Данилы Третьяка отбили у татар 673 волоха и еврея, то валахам, как единоверцам, позволили остаться на Запорожье или «отойти за Днепр». Вместе с тем, иногда казаки задерживали у себя освобожденных из плена, чтобы вернуть их в лоно православной церкви. Так, во время войны 1768-1774 гг. Запорожцы отбили у татар полон, в который входили и две «отуреченных» женщины (т.е. те, которые приняли ислам). Казаки обратились к духовной власти, прося вернуть «отуреченных» в православие, поскольку их «как отлученных от православной веры, в церкви Божьей без ведома и разрешения архипастыря принимать сомнительно».

Запорожское казачество, считая себя защитником православной веры, было одной из движущих сил ее защиты — к ним приходило немало переселенцев из Правобережной Украины, которые были недовольны притеснениями польского правительства и жестокими мерами по обращению православных в унию.

На Сечь приезжало много духовных лиц, которым поляки причинили много зла; среди них был и игумен Мотронинского монастыря Мелхиседек. Такие духовные лица призвали запорожцев защитить православных от произвола поляков. По просьбе Мельхиседека даже Екатерина II обратилась в Варшаву, чтобы прекратились притеснения православной веры. Хотя тогда российской императрице и не удалось ничего добиться от польского правительства, слухи о «защите» царицей православия распространились по Украине и достигли Запорожье. Под влиянием этих событий казаки, уже давно враждебно относились к полякам, стали уходить в гайдамаки, организовывали вооруженные отряды и громить города и имения на Правобережной Украине.

Казачество, которое входило в ряды гайдамаков, и здесь выступало под лозунгом защиты православия. Оно объясняло свои действия тем, что «униаты народу христианскому большие беды и разорения делали, при том же разорение, священников благочестивые слова, головы, бороды и усы обстригали и тирански мучили; НЕ токмо священникам и монахам то делали, но и народу христианскому, и еще войско конфедератськое в Украину отправили, хотели народ христианский мучить ». Гайдамаки захватили большое количество городов и имений Правобережья, среди которых были и Богуслав, Корсунь, Канев, Умань, Лысянка, Жаботин, Медведевка. После захвата населенные пункты подвергались разрушению, пожарам и грабежам, а католические и униатские священники, поляки и евреи истреблялись. Помещик Липомана, католик, свидетель этих событий, рассказывал, что поляков сбрасывали с крыш на копья, убивали «чем попало», а у входа в церковь Францисканского монастыря в Лысянке, гайдамаки повесили поляка, еврея и собаку с такой надписью: «Лях , жид i собака — все вiра однака ». Некоторые поляки и евреи бежали в ханскую Балту. Тогда гайдамаки захватили этот город, перебили евреев и поляков, которые там прятались, а татар выгнали. Иногда евреи и поляки бежали под защиту войск Российской империи. Так, атаман Уманского куреня Семен Неживой, войдя в Крылов, не нашел там ни одного еврея или поляка. Тогда он обратился к полковнику Хорвата с жалобой, что российское военное руководство укрывало врагов православия.

Семен Неживой даже требовал от Хорвата выдать последних вместе с их имуществом казакам, причем добавлял: «не по имущество втруждаемося, только чтобы вера христианская от них не была более осквернена, и не было врагов на государство, также и на правоверных христиан ».

Казаки, беспощадно убивая и грабя при гайдамаках поляков и иудеев, старались не наносить вреда православному населению. Некоторые из казацких руководителей гайдамаков после захвата населенных пунктов Правобережной Украины даже принимали от их православных жителей «свидетельства», в которых сообщалось, что гайдамаки им не наносили никакой обиды «и грабежа христианам никакого не делали». Такие свидетельства запорожцы в случае ареста российскими войсками подавали как доказательство своего ревностного выполнения христианского долга и защиты православного населения от притеснений со стороны католиков и иудеев.

Неприязненное отношение казаков к евреям мало глубокие исторические корни. Уже в XVI в. евреи сконцентрировали в своих руках большую власть в Польше и Литве. В XVII в. им были отданы на выткуп королевские и помещичьи имения, вследствие чего даже сами поляки оказались в зависимости от еврейского капитала. Еще больше, чем поляки, испытывали на себе гнет евреев украинцы. Евреям-арендаторам барских имений были предоставлены широчайшие права на украинских землях — они могли даже распоряжаться жизнью крестьян, находившихся в этих имениях. Евреи устанавливали довольно высокие налоги и сборы с крестьянского населения. Кроме того, они во многих случаях брали в аренду и церкви, а православные вынуждены были платить им определенную сумму за разрешение отправлять христианские требы. Поэтому православное население Правобережной Украины чувствовало враждебность по отношению к евреям, и принесло эту неприязнь на Запорожье.

 

Подготовила Дарья Мясищева

По материалам книги «Путем Апостола Андрея», раздел «От Апостола Андрея до  запорожского казачества», автор — И.И. Лиман.
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий