Церковное устройство у запорожских казаков

11

Нравственная зависимость запорожской церкви признавалась только от киевского Межигорского монастыря. С самого начала своего исторического существования, то есть около 1576 г., сечевая церковь составляла приход Трахтемировской киевской епархии монастыря; но потом, после опустошения этого монастыря в эпоху польско-казацких войн, в тридцатых и шестидесятых годах XVII века, она стала считаться зависимой в духовном отношении от киевского Межигорского Спасо-Преображенского монастыря.

Но, пожалуй, связь эта сечевой Церкви с Межигорским монастырем была в первом времени непродолжительной; по крайней мере во второй половине XVII века запорожские казаки ходатайствовали о приписке своей церкви к Киево-Межигорскому монастырю. Так, с этого времени до нас дошло два письма, кошевого Ивана Сирко и кошевого Григория Иваника, по поводу вновь установленных отношений между Межигорской обителью и запорожской церковью. Кошевой Иван Дмитриевич Сирко в 1676 году  писал в Межигорскую Спасо-Преображенскую обитель письмо, в котором просил игумена монастыря прислать в Сечь, на первый клирос, кого-то из монастырских уставщиков, потому что «светские пани дьяки», с одной стороны, не способны к церковным  делам , с другой — не умеют ценить «ласки военной» и спокойно жить на Сечи; в то же время кошевой сообщал, что войско запорожское решило отправлять свою прибыль в ту обитель, в которой о нем молят Бога Милостивого при которой содержится госпиталь для больных казаков, то есть обитель Межигорского Спаса.
В 1683 году кошевой Григорий Иваника с судьей Меченкой, писарем Константевичем, есаулом Цесарским, куренными Стягайло и Алексеенко, атаманами Яковом и Павлом и всем обществом низовым определенно выражали свое отношение к Межигорскому монастырю; они писали по этому поводу такое письмо:

«Поскольку нам, всему войску запорожскому, били письменно лбом наши духовные отцы, честный господин отец Василий Васьковский, игумен киевский Межигорский, со всем собором и братией своей, прося утвердить письменное обещание всего войска на потомные времена и летом, чтобы теперь и на будущее направленные священники с их общежительного киевского Межигорского монастыря, а не с другой какой-нибудь святой обители, службы Божьи в церкви святой нашей запорожской Покрова Пресвятой Богородицы совершали и все надлежащие правила на спасение войска производили и духовными отцами обществу были, и чтобы приход наш запорожский всегда в их владении находился. И мы, все войско, в течение немалого времени видя, насколько приличное иноцкое и общежительное житие отцов киевских межигорских, признавая чин их монастырской похвалы достойным, считая его ко спасению людей употребительным, приветливым и гостеприимным, имея и в армии, и в церкви нашей служителей его немало и видя порядок в церкви св. Покровы постоянный, службу церковных служб по монастырскому [образу] и всем тем утешаясь, мы, войско, после всего этого, как один и хорошо между собой посоветовавшись, то челобитную вышесказанных отцов приняли и в казну военную спрятали, а на их желание согласились, чтобы церковь запорожская св. Покровы и весь приход наш всегда за ними оставался на потомные времена, чтобы при св. Покрове непременно священнодействовали лица из монастыря общежительного киевского Межигорского и войску запорожскому верующими и духовными отцами были.
При этом ставим своим условием, чтобы монастырь на святое дело направил людей гораздых и степенных: двух священников, диакона и уставщика. Изложенную нашу военную согласную волю сим нашею военною подписью и печатью теперь и навсегда на потомные времена подтверждает. В завершение хотим и просим, ​​чтобы никто на вечные времена не нарушил и не отменил ни нашей воли военной, следовавшей по воле Божьей, ни нашего постановления, чтобы военное слово, совсем не противоречащее воле Божьей, наоборот, славу Божью возвеличующе, было всегда уважительное , степенное и, как скала, незыблемое».

12

Тарас Григорович Шевченко «Межигірський монастир»

Киево-Межигорский Спасо-Преображенский монастырь пользовался среди запорожских казаков особым вниманием среди других киевских монастырей именно потому, что он был на положении ставропигиального монастыря, то есть стоял в непосредственной зависимости от патриаршего всея России престола и был удален из ведомства русского православного Синода и местного митрополита, что вполне гармонировало со стремлением запорожцев сделать свою церковь независимой от метрополии. Нельзя сказать, чтобы стремление запорожских казаков сделать свою церковь приходом Межигорского монастыря везде встречало полное сочувствие: другие монастыри и даже самое высшее духовное начальство в Киеве совсем не хотели уступить запорожскими церквями одной только Межигорской обители.
Так, 1686 года киевский митрополит Гедеон выдал было повеление покорить все церкви войска запорожского низового киевской митрополичьей кафедре, исключив любые отношения братии Межигорского монастыря к запорожским казакам. Тогда Межигорский игумен Феодосий Васьковский вызвал свою братию из Запорожья через посланного туда монаха Тарасия и в то же время через других лиц, Иродиона, Филарета и Гавриила, жаловался всероссийскому патриарху за домогательства киевского митрополита на запорожскую паству.
Узнав о распоряжении митрополита Гедеона, запорожцы написали письмо игумену Межигорского монастыря Феодосию Васьковскому, в котором, удивляясь немилости и нерасположения его к себе за отзыв из Сечи братии монастыря, в то же время доказывали, что церковь запорожская не подлежит власти киевского митрополита и они, запорожцы, бить челом Великим Государем, святейшему патриарху и его милости гетману Ивану [Мазепе], чтобы они проявили свою милость армии запорожской и оставили церковь запорожскую на предыдущих основах; в завершение они объявляли, что не будет церковь Божья запорожская отлучена от монастыря Межигорского общежительного, пока  течет вода в Днепре и будет стоять войско запорожское низовое на земле.
В Москве стали на сторону запорожских казаков и игумена Феодосия, и грамотой, данной 1688 года, 5 марта, патриархом Иоакимом на имя игумена Феодосия, церковь запорожская вновь была сделана приходом Киево-Межигорского Спасо-Преображенского монастыря:
«Церковь Божию в Сечи запорожской стоящую, что имеется в полной и исправной патриаршей власти, поручить едином ведению Межигорского монастыря, с утверждением древнего обычая, чтобы войско низовое получало свое духовенство только с этой обители ».

Связь запорожских казаков из Киево-Межигорским Спасо-Преображенским монастырем прекращался лишь на время от 1709 до 1734 года, когда они находились под протекцией крымского хана и турецкого султана — «ходили по турках и по каулках»; в то время запорожцы пользовались духовенством частично из Константинополя, частично с Афона, частично же из православных городов Польши; но с возвращением казаков под российское государство, 1734 года связь их с Межигорской обителью не прекращался до самого падения Сечи.

13
Каждый из казаков запорожского низового войска считал своим долгом в мирное время дважды побывать «в Межигорском Спасе»: запорожские казаки делали большие денежные взносы в эту обитель, снабжали ее ценной утварью — чашами, крестами, евангелиями, дарили подороже наряды, сводили собственным средства церкви и пространстве здания как в самом монастыре, так и вне его, на дачах его; зоны посылали в монастырь целые возы рыбы, соли, меха, вина, отправляли братии в подарок рабочий скот и замечательных породистых лошадей, а многие из них и сами после бурных, полных всевозможных военных приключений, заканчивали свои дни в стенах этой священной и заветной для них обители. Братия монастыря, «имея большое поможение из Запорожья», всегда помнила благотворительность запорожских казаков и не иначе называла их, как «титарями» и «фундаторами» Межигорской Спасо-Преображенской обители.

Взамен зсих благодеяний со стороны запорожских казаков Киево-Межигорский Спасо-Преображенский монастырь постоянно посылал из числа своей братии в Запорожье начальников всего запорожского духовенства, настоятелей для Самарского Николаевского монастыря, иеромонахов, священников, диаконов, чтецов и певцов сечевой и приходской церкви, антиминсы и святое миро для новых церквей пока  неправославных христиан, которые поступали в лоно православной сечевой церкви.
Для собственной сечевой церкви Межигорский Спасо-Преображенский монастырь ежегодно присылал, обычно в сентябре, двух иеромонахов, одного диакона и одного или двух уставщиков.

Содержание сечевому и вообще всему запорожскому духовенству давалось частично с военного жалования, что посылалось ежегодно в Сечь с российской столицы, частично от продажи церковных свечей, от сборов за перевозы, от всевозможной охоты, торговых лавок, питьевых прибылей, — шестая бочка от вина и водки , привозимых на Сечь, а всего от щедрых пожертвований, духовных завещаний и военной добычи: в запорожских казаков XVI, XVII и XVIII веков было во всеобщем обычаи перед смертью давать часть своего имущества в церковь «на помин казацкой души»; так же само было у них в обычае после возвращения из военных походов делить свою добычу на три части и первую часть «от всякого меча и весла» отдавать в монастыри и церкви собственного и чужого края, как это поется в казацких думах, дошедших до нас :

Срібло, злото на три часті паювали:
Першу часть брали, на церкви покладали,
На святого Межигорського Спаса,
На Трехтемирівський монастир,
На святу січову Покрову давали,
Которі давнім козацьким скарбом будували,
Щоб за їх, вставаючи і лягаючи,
Милосердного Бога благали,
А другу часть поміж собою паювали,
А третю часть брали,
Очеретами сідали,
Пили та гуляли.

Обеспечив свое духовенство в материальном отношении более чем достаточно, запорожский Кош тем самым, однако, не исключал права в духовных лиц принимать вознаграждение из мирян за совершение таинств и совершения различных потребностей, но ограничивал только получение выплаты раз навсегда установленной нормой. По этой норме за сорокоуст принималось 4 рубля, за венчание достаточно состоятельных — 1 рубль, среднезажиточного — 60 коп., Малообеспеченных — 40 коп., За субботник — 50 коп., За похороны большие со службой — 30 коп., За похороны малые без службы — 15 копеек, за захоронение детей — 5 копеек, за освящение дома — 30 копеек, за панихиду, поминальный обед, поминовения в великий пост и чтение акафиста — по 20 копеек, за молебен — 10 копеек, за крещение — 5 копеек, по молитву над кухлями и за запись в метрики — по 5 копеек, за исповедь, молитву перед Рождеством, Пасхой и за освящение куличей — по 1 коп.

Отступления, которые позволяло себе по этому поводу запорожское духовенство от постановлений Коша, немедленно пресекались в самом корне. Богослужение у запорожских казаков осуществлялось ежедневно «непременно» по монашескому образу восточной православной церкви; церковь, по крайней мере сечевая, всегда отличалась благолепием, ценной ризницей и очень богатою церковной утварью, лучшего от которого, по свидетельству  очевидца, во всей тогдашней России вряд ли можно было встретить. И действительно, царские врата в церкви последней Сечи были вылиты из чистого серебра, иконы горели золотыми одеждами, а лики икон написаны были лучшими византийскими художниками, священнические ризы углу искренним золотом, священные книги обложены чрезвычайно мощным серебром с драгоценными камнями.

Во время Богослужения запорожцы держали себя высоким образом степенно и благопристойно: чтобы не нарушать тишины, зайдя в церковь, они размещались в соответствии с чинов, по разным местам: простые казаки — рядами среди церкви; старшины, то есть кошевой атаман, судья, писарь, есаул и несколько важных старых — за особыми местами, так называемыми бокунами  или стасидиями, великолепной резной работы, крашеными ярко-зеленой краской, стояли с обеих сторон у стены, которая разделяла церковь на две половины. При чтении Евангелия все казаки приходили в движение, выпрямлялись в полный рост, брались за эфесы сабель и вынимали лезвия до половины из ножен, в знак готовности защищать оружием слово Божие от врагов Христовой веры на ектениях во время богослужения поминались по именам — кошевой, судья, писарь и есаул.
При богослужении запорожцы особенно любили пышность и торжественность, для чего удерживали целый хор певчих, как старшего возраста, так и младшего.

Дмитрий Яворницкий. С «Истории запорожских казаков»

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий