Суды и казни у казаков

Суды и казни

Судьями в запорожских казаков была вся военная старшина, т.е. кошевой атаман, судья, писарь, военный асаул; кроме того, довбыш, курении атаманы, паланочного полковник и иногда все Киш.

Кошевой атаман считался высшим судьей, потому что он имел верховную власть над всем запорожским войском. От того решения суда иногда сообщалось особым бумагой, на которой писалось: «По повелению господина Кошевого Атамана (такой-то), военный писарь (такой-то)».

 

Но настоящим официальным судьей в Запорожье был военный судья. Однако, он только разбирал дела, давал советы тем, кто ссорился, но не утверждал конца своих определений, предоставлялось войском только кошевому атаману.

Военный писарь иногда преподавал приговор старшины на Совете. Иногда сообщал осужденным о судебных решениях, особенно когда дело касалось лица, жили не в самой Сечи, а в паланках, то есть удаленных от Сечи состояниях.

Военный есаул выполнял роль следователя, исполнителя приговоров, полицейского чиновника. Он рассматривал на месте жалобы, следил за исполнением приговоров кошевого атамана и всего Коша, преследовал вооруженной рукой разбойников, воров и грабителей.

Военный довбуш был помощником есаула и приставом при экзекуциях. Он читал определения старшины и всего войска публично на месте казни или на военном совете.

Куреные атаманы, что очень часто выполняли роль судей среди казаков собственных куреней, имели при шалашах такую силу, что могли разбирать иск между сторонами, спорили, и телесно наказывали виновного в какой-нибудь вине.

Паланочный полковник, с его помощниками — писарем и есаулом, жил вдали от Сечи, заведовал пограничными разъездами и руководил сидевшими в степи, в особых хуторах и слободах, казаками, во многих случаях, при отсутствии сечевого старшины, в своем ведомстве также выполнял роль судьи.

Акты, которые дошли до нас, касающиеся судебных казацких дел, показывают, что у запорожцев признавались — право первого займа (jus primae occupationis), право договора между товарищами, право давности владений, — последнее, впрочем, допускалось только в незначительных размерах, и то в городах;

— Оно касалось не пахотных земель и угодий, которые были общим достоянием казаков, а небольших при домах городов и усадебных мест;

— Признавался обычай уговоры преступников отстать от худых дел и жить в хорошем обращении;

— Практиковались предварительные выводы преступников в военную тюрьму или пушкарню и предвзятый или суд пытки;

— Наконец, разрешалась порука всего войска и духовных лиц за преступников, особенно если эти преступники проявляли себя раньше с выгодной для армии стороны.

Те же акты и свидетельства современников дают несколько примеров гражданского и уголовного судопроизводства в запорожских казаков. Из преступлений гражданского судопроизводства важнейшими считались дела по неправильному денежной претензии, несплатного долга, обоюдным ссорам, различного рода вред или яствами, дела по превышению определенной в Сечи нормы на продажу товаров.

суд

С уголовных преступлений крупнейшим считались:

— Предательство;

— Убийство казаком товарища;

— Побои, причиненные казаком казаку в трезвом или пьяном виде;

— Воровство чего-либо казаком у товарища и сокрытия им краденой вещи:
«Особенно строгие были за великое воровство, за которое, когда только двумя достоверными свидетелями в том докажутся, казнят смертью»;

— Связь с женщиной, брак сечевых казаков запрещался.

— Содомский грех;

— Оскорбление женщине, когда казак «опорочит женщину не по пристойности», потому что подобное преступление «в обесславлення всего войска запорожского простирается»;

— Дерзость против начальства, насилие в самом ли Запорожье в христианских селениях, когда казак отнимал у товарища лошадь, скот и имущество;

— Дезертирство, то есть самовольное отлучка казака под разными предлогами в степь во время похода против неприятеля;

— Гайдамацтво, есть воровство лошадей, скота и имущества в мирных поселенцев украинских, польских и татарских областей и купцов, проезжающих по запорожским степям и путешественников;

— Повод в Сечь женщины;

— Пьянство во время походов на врага, который всегда считался у казаков уголовным преступлением и влечет за собой суровое наказание.

Наказание и казни определялись в запорожских казаков разные, смотря по характеру преступлений. С наказаний практиковались: приковывание цепями или железом к деревянному столбу, стоявших среди площади, за воровство в дальнейшем к смерти, стоявшую преступнику;

— Вывод преступника, окованный цепями, в военную пушкарню; в пушкарню иногда сажали и под «честное стражу» иностранцев, например, татар, заподозренных в воровстве лошадей и отводятся в пушкарню дальнейшем к расследованию дела;

— Привязывание к пушке на площади за оскорбление начальства, за убийство человека, не принадлежали к запорожской общине и особенно за денежный долг, если казак будет должен казаку и не захочет ли будет в состоянии выплатить ему долг, то виновного приковывают к пушке на цепь, запирался замком, и оставляют до тех пор, пока или он сам не заплатит своего долга, или кто другой не поручится за него;

— Приковывались к пушке иногда и не одни воры, но и убийцы, но это делалось в виде временного наказания, до наступления суда. Подобный способ наказания, но только за воровство, существовал у татар, из чего можно заключить о заимствовании его казаками в мусульманских соседей. Затем допускалось, хотя и редко, битье кнутом, чаще палками под виселицей за воровство и гайдамацтво.

«Будучи самые крупные воры в рассуждения посторонних, они жестоко наказывают тех, кто и маленькая вещь украдет у своего товарища».

«За большие вины ломали руку и ногу»;

— Бывшее в употреблении разграбление имущества, за самовольное превышение таксы против установленной в Сечи нормы на продажу товаров, съедобных и питьевых продуктов;

— Определялось иногда и ссылки в Сибирь, вошедший, впрочем, в употребление только в последнее время исторического существования запорожских казаков в пределах России, при императрице Екатерине II.

Zaporizhzhiya_rada

Помимо всего этого, перевода столетних стариков указывают еще на один вид судебных наказаний у запорожских казаков, — сечение розгами; но так как современные акты о том не говорят, то нужно думать, что подобного рода наказания, если только оно действительно было, допускалось только как единичное явление, потому что оно гармонировало с честью запорожского «рыцаря». Наконец, в случаях обоюдной ссоры допускалась, по преданию, и дуэль. Казни, как и наказания, также определялись в запорожских казаков разные, смотря по роду преступлений, совершенных тем или иным лицу.

Самой страшной казнью было закапывание преступника живым в землю. Это делали с тем, кто убивал своего товарища: убийцу клали живого в гроб вместе с убитым и обоих закапывали землей; впрочем, если убийца был храбрый воин и хороший казак, то его освобождали от этой страшной казни и вместо того определяли штраф. Но больше всего популярной казнью у запорожских казаков было забивание у позорного столба киями; к позорному столбу и киев приговорювались лица, которые совершили или воровство украденные вещи, спрятали, что позволили себе прелюбодеяние, содомский грех совершили побои, насилия, дезертирстваю.

«В 1751 году два казака, Василий Уклон и Василий Таран, посланные с пакетами в Очаковский сераскер-паше, утонули в результате ледохода на реке Днепр, по которой они плыли в Очаков, пашпорти свои и пакеты киевского генерал-губернатора Леонтьева, за что, после возвращение к Сечи, были жестоко наказаны киями «.

стовп

Позорный столб всегда стоял на Сечевой площади у сичевой колокольни; у него всегда лежало связывания сухих дубовых бичей с головками, называвшихся киями и похожих на бичи, что привязываются к цепям для молотьбы хлеба. Если один казак украдет что-нибудь, даже очень незначительное, в другой, в самом ли или Сечи в паланке и затем будет уличен в воровстве, то его приводят на Сечевых площадь, приковывают к позорному столбу и как обычно держат в течение трех дней, а иногда и более того, на площади до тех пор, пока он не уплатит деньги за украденную вещь.

Все время стояния преступника у столба мимо него проходят товарищи, причем один из них молча смотрит на привязанного; другие, напившись пьяными, ругают и бьют его; третьи предлагают ему деньги; четвертые, захватив с собой водку и калачи, поят и кормят его всем этим, и хотя бы преступнику не в охоту было ни пить, ни есть, однако он должен был это делать. «Пей, сукин сын, вору! Если не будешь пить, то будем тебе, сукины сына, бить! »- Кричали что проходили. Но когда преступник выпьет, те казаки, пристают к нему, тогда говорят: «Теперь-же, брате, дай мне тобе немного попобьем». Зря тогда преступник будет молить о пощаде; на все просьбы его о помиловании казаки упорно отвечают: «За то мы тебе, сукин сын, и водкой поели, что тоеи надо попобить». После этого они наносили несколько ударов привязанному к столбу преступнику и уходили. За ними последовали другие; по другим третьи и т.д. В таком положении преступник оставался сутки, а иногда и пять суток подряд, по усмотрению судей. Но обычно бывало так, что уже через день преступника забивали до смерти, после чего имущество его отбирали на войско. Случалось, впрочем, что некоторые из преступников не только оставались после такого наказания в живых, но даже получали от пьяных сотоварищей деньги. Иногда наказание палками заменяло собой казнь; в таком случае в наказывается отбирали скот и движимое имущество, причем одну часть скота отдавали на войско, другую-паланочного старшине, третью часть и все движимое имущество виновного жене и детям его, если бы он был женатым человеком.

Откуда заимствован запорожцами этот род наказания палками, — неизвестно, известно лишь, что наказание палками было и у монголов. У монголов палками выше били ниже мелкое воровство, определяя до ста и менее ударов. То же самое было и у татар, в которых преступник, уличенный в воровстве, не заслуживает смертной казни, присуждался к некоторому числу палочных ударов, в соответствии с ценой украденного и обстоятельствам, которые сопровождали воровство. Рядом с позорным столбом практиковались у запорожцев виселица и железный крюк; к ним присуждались за «большое» или несколько раз повторяемое воровство.

Виселицы ставились в разных местах запорожских вольностей над дорогами путями и представляли из себя два столба с поперечной перекладиной наверху и с веревочным силком, то есть петлей, на перекладине; для того, чтобы сделать казни, преступника сажали верхом на лошади, подводили под виселицу, набрасывали на шею его петлю, лошадь быстро прогоняли прочь, и преступник оставался висеть на петле. Передают, что от виселицы, по запорожскому обычаи, можно было избавиться, если какая-либо девушка проявляла желание выйти за преступника замуж. Если этот перевод справедливо, то, видимо, подобный обычай допускался в виде стремления запорожцев всячески увеличить свою численность, при существовавшей безжинности сечевых, но при обычае семейной жизни в паланочного казаков.

гак

Железный крюк (с немецкого Hакеn-крюк) та же виселица, но заменой петли веревкой с острым стальным крюком на конце. Преступника, осужденного на крюк, приводили к виселице, продевали под ребра острый крюк и оставляли его в таком положении висеть до тех пор, пока на нем не разлагалось тело и не рассыпались кости, на страх ворам и злодеям. Снять труп с виселицы отнюдь никому не разрешалось под угрозой смертной казни. Железный крюк практиковался у поляков и, без сомнения, от них заимствован и запорожскими казакам. Поляки в свою очередь могли заимствовать крюк у татар, по крайней мере, посадки на кол — распространенная казнь на Востоке, и в Бухаре она была уничтожена только после нескольких лет со времени завоевания этого ханства русскими, то есть после в 1868 году.

Острая или сжигая острый кол — это высокий, деревянный столб с железным шпицем наверху. Для того, чтобы посадить на острую курю преступника, его поднимали несколько человек по круглым лестнице и сажали на кол; острый конец круга пронзал всю внутренность человека и выходил между позвонками на спину. Запорожцы редко, впрочем, прибегали к такой казни, и о существовании ее у них говорят только предания глубоких стариков; зато поляки очень часто практиковали эту казнь для устрашения казаков. Запорожцы называли смерть на острой сваи «столбовой» смертью: «да умер покойник мой отец, так и я умру наслидницькою столбовой смертью». Острая свая практиковалась и у татар от которых, вероятно, и была заимствована запорожцами. Для всех описанных казней у запорожских казаков не полагалось вовсе палачей. Когда же нужно было казнить какого-либо преступника, то в этом случае приказывали казнить злодея злодею же; если же в известное время в наличности оказывался только один злодей, то его оставляли в тюрьме до тех пор, пока не отыскивался другой; тогда новый преступник казнил старшего.

Архивные документы 1700 говорят еще, что у запорожцев допускалось иногда бросание человека в реку; «Насыпать за пазуху песка, посадить его в реку Чертомлык». Но такие случаи были редки и допускались только при общем негодовании войска против какого-либо ненавистного всем казакам человека. Строгие законы, по замечанию Всеволода Коховского, пидрозумиваються в Запорожье тремя причинами:
— Тем, что туда приходили люди сомнительной нравственности;
— Тем, что войско жило без женщин и не пользовалось смягчающим влиянием их на нравы;
— Тем, что казаки вели постоянную войну и потому нуждались для поддержания порядка в армии в особо суровых законах.

Наказание на Запорожской Сечи имело целью поддержания военной дисциплин в казацкой среде и служило своеобразной профилактикой для тех, кто хотел стать рыцарем и овладеть казацким ремеслом.
Таким образом общество пыталось отгородиться от тех желающих покозачитися, кто имел криминальное прошлое или, по выражению Николая Гоголя, «у кого уже моталась около шеи веревка».

Таким образом, вся процедура, от расследования преступления до вынесения приговора, в том числе и выбор наказания, в Запорожской Сечи базировалась исключительно на основе обычного права.

подготовил СЕРГЕЙ ПОНОМАРЕВ

 

Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники
Опубликовать в Яндекс

Добавить комментарий